ТЦ

 

Торговые центры (ТЦ) — одна из важных примет нашего времени. За последние 10–15 лет они стали основным местом проведения семейного досуга и доминантами в городском пространстве, их невозможно не заметить. Типичный ТЦ обычно представляет собой нелепое, с точки зрения архитектуры, здание, построенное из временных материалов. Напрашивается мысль, что архитекторов ТЦ в первую очередь интересуют объемы торговых площадей и в последнюю —каким образом эти объекты впишутся в существующую городскую среду. Чем более вызывающими они выглядят, тем лучше — так они больше контрастируют с окружающим пейзажем и привлекают еще большее внимание. Таким образом вырастают разноцветные сараи из пластика, композитных панелей и поликарбоната. Эти ТЦ обычно состоят из множества магазинов, арендующих торговые площади. Торговые комплексы часто объединяются с автовокзалами, кинотеатрами, предприятиями сферы услуг. Снаружи фасады ТЦ часто представляют собой визуальный шум: на них появляются разные рекламные вывески, каждая из которых стремится перекричать другие.

Наследие советской эпохи модернизации — это линии электропередач, воплотившие модернистскую мечту Ленина о всеобщей электрификации, типовое жилищное строительство — фасады блочных домов, обширные промзоны. Эти элементы пейзажа глаз привык воспринимать как нечто стабильное, как фон. На этом фоне и возникают объекты современной торгово-развлекательной инфраструктуры. Массовое строительство крупных торговых центров в Европе и США началось примерно в 1950-х, в России и на постсоветском пространстве — в 2000-х и продолжается до сих пор, распространяясь от городов-миллионников к окраинам. 

Эти бесчисленные центры торговли и досуга возникают в соседстве со  спальными районами и промзонами, они вырастают в рационально распланированной городской среде как ризома. Такой ТЦ, выросший на бескрайних просторах нашей страны, среди постсоветских микрорайонов и гаражей, очень напоминает компьютерную ошибку, программный сбой, глитч. Один из самых типичных случаев возникновения глитча — несоответствие программного обеспечения задаче, которую ставит пользователь. ТЦ-глитч можно описать как метафору несоответствия постсоветской социальной реальности и рыночных отношений эпохи зарождающегося капитализма.

Глитч-изображение обычно представляет собой распад и расслоение, оно динамично, оно запечатлевает момент трансформации. Если посмотреть на типичный ТЦ вглядом time-lapse, то можно увидеть, как сменяют друг друга вывески, как мелькают баннеры, и это мелькание будет очень похожим на программный сбой. ТЦ в постсоветском пейзаже можно условно описать как нестабильное явление в стабильном пространстве.

Деятельность торговых центров очень сильно зависит от благополучия и достатка появляющегося «среднего класса». В связи с последними экономическими событиями (кризис, санкции, инфляция) ТЦ терпят большие убытки. В подмосковье появляются первые брошенные недостроенные ТЦ, в дальнейшем возможна волна закрытия этих центров шоппинга и культурного досуга. Эту зависимость торговых центров от экономической ситуации и ее коллизий можно метафорически представить как программный сбой, перманентный глитч.

 

   

Павел Отдельнов. ТЦ #1. 2015, холст, масло, 180х260. Частная коллекция

Павел Отдельнов. ТЦ #1. 2015, холст, масло, 180х260. Частная коллекция

 

 

 

Павел Отдельнов. ТЦ #2. 2015, холст, масло, 160х230. Частная коллекция

Павел Отдельнов. ТЦ #2. 2015, холст, масло, 160х230. Частная коллекция

 

 

 

Павел Отдельнов. ТЦ #3. 2015, холст, масло, 160х230. Частная коллекция

Павел Отдельнов. ТЦ #3. 2015, холст, масло, 160х230. Частная коллекция

 

 

 

Павел Отдельнов. ТЦ #4. 2015, холст, масло, 160х230

Павел Отдельнов. ТЦ #4. 2015, холст, масло, 160х230

 

 

 

Павел Отдельнов. ТЦ #5. 2015, холст, масло, 160х300

Павел Отдельнов. ТЦ #5. 2015, холст, масло, 160х300

 

 

 

Павел Отдельнов. ТЦ #6. 2015, холст, масло, 150х200. Частная коллекция

Павел Отдельнов. ТЦ #6. 2015, холст, масло, 150х200. Частная коллекция

 

 

 

Павел Отдельнов. ТЦ #7. 2015, холст, масло, 150х200. Государственная Третьяковская галерея

Павел Отдельнов. ТЦ #7. 2015, холст, масло, 150х200. Государственная Третьяковская галерея

 

 

 

Павел Отдельнов. ТЦ #8. 2015, холст, масло, 150х200. Частная коллекция

Павел Отдельнов. ТЦ #8. 2015, холст, масло, 150х200. Частная коллекция

 

 

 

Павел Отдельнов. ТЦ #9. 2015, холст, масло, 150х200. Частная коллекция

Павел Отдельнов. ТЦ #9. 2015, холст, масло, 150х200. Частная коллекция

 

 

 

Павел Отдельнов. ТЦ #10. 2015, холст, масло, 160х230. Частная коллекция, Санкт-Петербург

Павел Отдельнов. ТЦ #10. 2015, холст, масло, 160х230. Частная коллекция, Санкт-Петербург

 

 

 

Павел Отдельнов. ТЦ. Интерьер. 2015, холст, масло, 180х260. Частная коллекция

Павел Отдельнов. ТЦ. Интерьер. 2015, холст, масло, 180х260. Частная коллекция

 

 

 

Павел Отдельнов. "ТЦ.  LEGO", 2015 х.м. 130х180. Частная коллекция, Санкт-Петербург

Павел Отдельнов. "ТЦ. LEGO", 2015 х.м. 130х180. Частная коллекция, Санкт-Петербург

 

 

 

Павел Отдельнов. Пейзаж с жёлтым забором. 2016 х.м. 100х150. Частная коллекция, Барселона

Павел Отдельнов. Пейзаж с жёлтым забором. 2016 х.м. 100х150. Частная коллекция, Барселона

 

 

 

Павел Отдельнов. Инсталляция "ТЦ. Glitch", выставка "Блок пространства отдан разуму", Новое крыло музея Гоголя, 2015

Вид инсталляции

Вид инсталляции

 

 

 

Вид инсталляции

Вид инсталляции

 

 

 

В конце 1950-х — начале 1960-х гг. Юрий Пименов, до этого создавший канонические образы индустриального ландшафта 1920-х («Даешь тяжелую индустрию!») и сталинского гламура («Новая Москва»), пишет несколько полотен, знаменующих рождение новой городской среды. «Район завтрашнего дня», «Свадьба на завтрашней улице», «Первые модницы нового района» воспевают новостройки-хрущевки, с небом, расчерченным стрелами строительных кранов, штабелями бетонных труб, по которым резво бегут на каблучках девушки в ярких развевающихся платьях, и женихом и невестой, шествующими прямо по проложенным по грязи деревянным мосткам. Примерно в то же время Дмитрий Шостакович пишет свою оперетту «Москва. Черемушки», а вскоре выходит ее экранизация, прославляющая новостройки как возможность вырваться иззатхлого старого мира коммуналок к новому быту — аскетичному, свободному (хрущевки обеспечивали приватность), отчаянно молодежному, модерновому и даже интернациональному. В мюзикле Герберта Раппопорта (родившегося в Вене и до эмиграции в СССР в 1936 году бывшего ассистентом Георга Пабста, с которым он работал в Германии и в Голливуде) пародируют «Вестсайдскую историю» и танцуют рок-н-ролл прямо на подвешенной к крану панели строящегося дома.  Для Шостаковича, Пименова, Раппопорта, людей поколения первого авангарда, оттепельные новостройки были возвращением к модернизму, обращенному не в мифическое прошлое или вечное, как сталинский ампир но в будущее, в то самое упомянутое в названиях полотен Пименова «завтра», которое еще не наступило, но обязательно наступит, — так что пока можно без нытья переносить временные неудобства, хаос становления и грязь, которая на пименовских картинах выглядит знаком органической витальности строящегося нового мира. Романтический ореол, окружавший новостройки в оттепельные годы, к эпохе застоя окончательно улетучился. Типовые многоэтажки на окраинах стали привычным образом отчужденности — будь то на удивление депрессивная для главной национальной новогодней сказки романтическая комедия «Ирония судьбы», безысходно-экзистенциальная драма «Отпуск в сентябре» или живопись отечественных фотореалистов, стремящихся, впрочем, за счет «фирменной», «западной» живописной фактуры обратить «русскую хандру» в подобие «англицкого сплина». В принципе, хрущевско-брежневские многоэтажки вполне заслуживали участи очень похожего на них жилого комплекса Pruitt-Igoe в Сент-Луисе. Построенные в 1956 году многоэтажки из рациональной утопии превратились в непригодное для жилья гетто, так что в 1972 году они были взорваны, что для американского архитектора и искусствоведа Чарльза Дженкса стало, как известно, датой смерти модернизма и рождения постмодернизма в архитектуре.

Для Павла Отдельнова, уже несколько лет в своей живописи исследующего эстетику московских спальных районов, постсоветский постмодернизм в архитектуре, если таковой и имел место быть, — это не лужковские башенки, а торговые центры на окраинах, вырастающие среди извечных брежневских микрорайонов и пустырей. С появлением этих сооружений в привычно-сером архитектурном ландшафте появились хоть какие-то цвета. Кислотно-яркие расцветки торговых центров делают их как-бы не всамделишными зданиями, а гигантскими игрушками. Вводившие яркие локальные цвета в архитектуру авторы De Stiil тоже, возможно, вдохновлялись идеями развивающих игрушек Монтессори. Но в игрушечности московских окраинных молов, конечно, нет пропедевтических чаяний. Скорее, их строители, решившие сделать нечто, дружественное по отношению к посетителю, впали в тот же лепечуще-заискивающий тон, что и злоупотребляющие уменьшительными суффиксами рекламщики и составители меню, взывающие к нашей инфантильности. Впрочем, на полотнах Павла Отдельнова торговые центры пребывали безлюдными: их интерьеры напоминали заброшенные космические станции неведомых цивилизаций, а их разноцветные параллелепипеды на стылых пустырях делали их похожими скорее на огромные скульптуры, чем на здания, в которые можно попасть. В новом цикле они окончательно оборачиваются миражами. Зданий уже нет — неуместно яркие цвета зависают в исконной серости окраин как глитч, цифровой глюк, подвисшая «матрица» В момент своего исчезновения эти фантомы выглядят особенно ослепительно — словно лазерные шоу, световая феерия Лас-Вегаса. Но они столь эфемерны, что даже не отражаются в извечных лужах окраинных пустырей.

Новый проект Павла Отдельнова выглядит так злободневно именно сегодня, когда мыльными пузырями лопаются радости общества потребления и надежды на хоть какое-то окультуривание местного социального и жизненного пространства. Беззаботный постмодернизм так и не наступил. Пестрые кубики зданий-игрушек остались компьютерной моделью, наложенной на бесцветный ландшафт спальных районов, которые так и не проснулись, на застроенные крепостями микрорайонов пустыри, которые так и не стали городом, на слякоть, для которой так и не настало то завтра, в котором она превратится в улицу. А самым адекватным языком описания этой реальности оказываются не какие-нибудь новые технологии и новейшие течения, а фигуративная живопись, которую Павел Отдельнов изучал в МГАХИ им. В.И. Сурикова, в мастерской одного из основоположников «сурового стиля» Павла Никонова.

Ирина Кулик

   

 

 Проект инсталляции в общественном пространстве. Видео создано при поддержке фонда V-A-C. Автор визуализации Патрик Моран.

eng|рус