Русское нигде

Однажды ранним утром я оказался на одном из больших вокзалов. То ли ждал открытия метро, то ли собирался куда-то ехать — уже не помню. На улице было очень холодно, темно и неуютно, и я решил скоротать время ожидания в привокзальном кафе. Купил себе чай в пластиковом стаканчике и пошел искать, где бы сесть. Все места были заняты ожидающими и дремлющими пассажирами с большими сумками, и мне пришлось подсесть к двоим мужичкам разного возраста, которые вели оживленный разговор. Похоже, что они здесь же и познакомились и уже успели сообразить на двоих. Оба, скорее всего, оказались здесь проездом. Когда я сел за их столик, в их разговоре возникла долгая пауза, длившаяся, казалось, бесконечно. Как будто продолжать начатый разговор в моем присутствии было невозможно и нужно было найти новую тему. Вдруг тот, который постарше, обвел взглядом собравшихся за столиком и произнес: «Вот сейчас мы все разъедемся. Ты к себе, я в (он неразборчиво произнес название какого-то незнакомого населенного пункта). Он (показывая на меня) тоже куда-то. — Незнакомец еще раз обвел всех взглядом и выдержал паузу. — И вот везде, везде одна и та же х**ня!..»

 

Мне бы хотелось вернуться к размышлениям о неместах, начатым в моих проектах «Внутреннее Дегунино» и «ТЦ». Обе серии были основаны на непосредственных наблюдениях за изменениями окраинных ландшафтов больших городов. В новом проекте, над которым я начал работать в карантине, я обратился к виртуальным образам. Пейзажи, увиденные камерами машин Яндекс и Google, максимально далеки от идеализации и авторского взгляда. У этих снимков нет автора и его отношения к увиденному: взгляд автоматической камеры максимально беспристрастен и дистанцирован. Для создания моих картин я выбирал самые банальные и типичные снимки, которые можно сделать почти в любом уголке страны. Во время карантина у меня было достаточно времени, чтобы «обойти» много городов нашей необъятной страны и увидеть их не только с парадной стороны. В моих предыдущих сериях я пытался представить меняющийся городской пейзаж, каким бы он мог быть запечатлен в режиме time-lapse («Внутреннее Дегунино»), или искал точку зрения на окружающий ландшафт в воображаемом будущем («ТЦ»). В новом проекте я обращаюсь к незаинтересованному машинному зрению, для которого нет разницы между поверхностью Марса и улицей родного города. В последние несколько лет появилось новое поколение людей, для которых окружающий их постсоветский ландшафт оказался связан с самоидентификацией. Можно говорить даже о романтизации советского прошлого и его атрибутов поколением людей, родившихся в 90-е. Для такого рода явления появилось даже название: «Феномен Лапенко». В многочисленных пабликах в соцсетях очень популярны группы «Эстетика ебеней», «Березка», «Русская смерть», «Outskirts», «В любом городе России», «Неизвестная Россия», «Романтика городских окраин», «С каждым днем все радостнее жить»

и другие. В этих пабликах ежедневно публикуются многочисленные снимки, как правило, самых заурядных пейзажей. Каждый подобный снимок активно обсуждают, при этом комментаторы соревнуются друг с другом в остроумии. Одни и те же реплики многократно повторяются, а популярные шутки становятся мемами. Повторяющиеся комментарии мне кажутся очень характерными — они дают понять точку зрения молодого поколения на окружающий их ландшафт. Это одновременно попытка романтизировать место своего пребывания, эстетически осмыслить и принять его и попытка выстроить ироническую дистанцию, найти свою точку зрения. Пейзажи, ставшие результатом виртуальных прогулок, я показываю вместе с комментариями из пабликов в соцсетях. Эти комментарии я превратил в объемные светящиеся вывески, наподобие «Шиномонтажа» или «Пятерочки», их форма и шрифт указывают на реальность, которая действительно стоит за этими фразами. Я поместил их в реальные пейзажи и сделал небольшую серию фотографий. Таким образом комментарии из соцсетей, обращенные к окружающей действительности, стали ее частью.

Видео «Молитва» снято на границе Москвы, где идет застройка поймы реки Сходни. Местный активист, протестуя против застройки, выкопал в земле гигантские буквы, хорошо заметные со спутников Google: «Путин, помоги Сходне». Однако прямо на месте надписи вскоре вырос многоэтажный жилой комплекс. Этот же активист, разочаровавшись в действующей власти, неподалеку выкопал новую надпись, обращаясь к более высокой инстанции: «Господи, помоги России». Эта надпись, как и помещенные в реальные ландшафты светящиеся вывески-комментарии, не имеющие авторства, звучит как голос самой земли.

 

 

Павел Отдельнов. Нигде. Бетонный забор. 2020. х.м. 100x200. Частная коллекция

Павел Отдельнов. Нигде. Бетонный забор. 2020. х.м. 100x200. Частная коллекция

 

 

 

Павел Отдельнов. Будущее. 2021. х.м. 45×60. Частная коллекция

Павел Отдельнов. Будущее. 2021. х.м. 45×60. Частная коллекция

 

 

 

Павел Отдельнов. Нигде. Улица Энтузиастов. 2020. х.м. 100x200

Павел Отдельнов. Нигде. Улица Энтузиастов. 2020. х.м. 100x200

 

 

 

Павел Отдельнов. Нигде. Панельки. 2020. х.м. 100x200. Частная коллекция

Павел Отдельнов. Нигде. Панельки. 2020. х.м. 100x200. Частная коллекция

 

 

 

Павел Отдельнов. Нигде. Сараи. 2021. х.м. 100x200. Частная коллекция

Павел Отдельнов. Нигде. Сараи. 2021. х.м. 100x200. Частная коллекция

 

 

 

Павел Отдельнов. Нигде. Лом. 2020. х.м. 100x200

Павел Отдельнов. Нигде. Лом. 2020. х.м. 100x200

 

 

 

Павел Отдельнов. Нигде. Красный сарай. 2020. х.м. 100x200

Павел Отдельнов. Нигде. Красный сарай. 2020. х.м. 100x200

 

 

 

Павел Отдельнов. Нигде. Лужа. 2020. х.м. 100x200. Частная коллекция

Павел Отдельнов. Нигде. Лужа. 2020. х.м. 100x200. Частная коллекция

 

 

 

Павел Отдельнов. Нигде. Штендер. 2020. х.м. 100x200

Павел Отдельнов. Нигде. Штендер. 2020. х.м. 100x200

 

 

 

Павел Отдельнов. Нигде. Желтая труба. 2020. х.м. 100x200

Павел Отдельнов. Нигде. Желтая труба. 2020. х.м. 100x200

 

 

 

Павел Отдельнов. Нигде. Бетонные блоки. 2020. х.м. 100x200

Павел Отдельнов. Нигде. Бетонные блоки. 2020. х.м. 100x200

 

 

 

Павел Отдельнов. Нигде.  Зеленый забор. 2020. х.м. 100x200

Павел Отдельнов. Нигде. Зеленый забор. 2020. х.м. 100x200

 

 

 

Павел Отдельнов. Нигде. Эстакада. 2020. х.м. 100x200

Павел Отдельнов. Нигде. Эстакада. 2020. х.м. 100x200

 

 

 

Павел Отдельнов. Белый пейзаж. 2020. х.м. 60х90. Частная коллекция

Павел Отдельнов. Белый пейзаж. 2020. х.м. 60х90. Частная коллекция

 

 

 

Павел Отдельнов. Серый пейзаж. 2020. х.м. 60х90. Частная коллекция

Павел Отдельнов. Серый пейзаж. 2020. х.м. 60х90. Частная коллекция

 

 

 

Павел Отдельнов. Желтый пейзаж. 2020. х.м. 60х90. Частная коллекция

Павел Отдельнов. Желтый пейзаж. 2020. х.м. 60х90. Частная коллекция

 

 

 

Павел Отдельнов. Черный пейзаж. 2020. х.м. 60х90. Частная коллекция

Павел Отдельнов. Черный пейзаж. 2020. х.м. 60х90. Частная коллекция

 

 

 

Павел Отдельнов. Глобальность. 2020. х.м. 150х200

Павел Отдельнов. Глобальность. 2020. х.м. 150х200

 

 

 

Павел Отдельнов. Никакой эстетики в этом нет. 2021. х.м. 180х260

Павел Отдельнов. Никакой эстетики в этом нет. 2021. х.м. 180х260

 

 

 

Павел Отдельнов. Гаражи. 2020. х.м. 100х150. Частная коллекция

Павел Отдельнов. Гаражи. 2020. х.м. 100х150. Частная коллекция

 

 

 

Павел Отдельнов. Гаражи. 2020. х.м. 90х160. Частная коллекция

Павел Отдельнов. Гаражи. 2020. х.м. 90х160. Частная коллекция

 

 

 

Павел Отдельнов. ГСК. Панорама. 2020. х.м. 115х345

Павел Отдельнов. ГСК. Панорама. 2020. х.м. 115х345

 

 

 

Павел Отдельнов. Жутен. 2020. х.м. 115х345

Павел Отдельнов. Жутен. 2020. х.м. 115х345

 

 

 

Павел Отдельнов. "— А геолокацию можно? — Выбери сам" на Cosmoscow Art Fair. 2020

Павел Отдельнов. "— А геолокацию можно? — Выбери сам" на Cosmoscow Art Fair. 2020

 

 

 

Павел Отдельнов. "— А геолокацию можно? — Выбери сам" на Cosmoscow Art Fair. 2020

Павел Отдельнов. "— А геолокацию можно? — Выбери сам" на Cosmoscow Art Fair. 2020

 

 

 

Павел Отдельнов. Во-первых, это красиво. 2020. Фотография

Павел Отдельнов. Во-первых, это красиво. 2020. Фотография

 

 

 

Павел Отдельнов. — А геолокацию можно? — Выбери сам. 2020. Фотография

Павел Отдельнов. — А геолокацию можно? — Выбери сам. 2020. Фотография

 

 

 

Павел Отдельнов. — Какой год? — Это вчера. 2020.  Инсталляция, фотография

Павел Отдельнов. — Какой год? — Это вчера. 2020. Инсталляция, фотография

 

 

 

Павел Отдельнов. Везде одно и то же. 2020. Инсталляция, фотография

Павел Отдельнов. Везде одно и то же. 2020. Инсталляция, фотография

 

 

 

Павел Отдельнов. Никакой эстетики в этом нет. 2020.  Инсталляция, фотография

Павел Отдельнов. Никакой эстетики в этом нет. 2020. Инсталляция, фотография

 

 

 

Павел Отдельнов. Край чудес. 2020. Инсталляция

Павел Отдельнов. Край чудес. 2020. Инсталляция

 

 

 

Надпись «Господи, помоги России» выкопал житель Сходни Андрей Финонченко рядом с районом Митино. Копал два месяца. Это уже вторая масштабная фраза его авторства. Первая гласила: «Путин помоги Сходне». Андрей таким образом протестовал против застройки водоохранной зоны Сходни. Но меньше чем через год на месте первой надписи развернулось масштабное строительство и теперь там новый жилой комплекс. Разочарование от того, что первая надпись не достигла результата, заставило обратиться к более высокой инстанции.

Павел Отдельнов. Молитва. 2020. видео. 2' 41"

 

 

Проекты Павла Отдельнова рассматривают точки на карте городского ландшафта, которые не привлекают внимание: попав туда, большинство людей обычно тут же стараются их покинуть. Например, бывшие промзоны, частично потерявшие или полностью изменившие свою функциональность, гаражи, складские помещения, — все эти места находятся на окраинах города и обозначают его резкий конец, обрыв, после которого простирается уходящий в бесконечность пейзаж. В новой выставке «Русское нигде» Павел Отдельнов продолжает анализировать такие пространства. В качестве сюжета он выбирает места, которые обнаружил в результате своих путешествий по онлайн-картам, и использует цитаты из тематических сообществ в социальных сетях.

В своей практике Павел Отдельнов обращается к художественному исследованию и преимущественно задействует живопись.
Но с каждым заходом он подключает новые медиа, которые
дают возможность выйти за ее рамки и расширить угол зрения на обозначенные проблемы. В своем последнем масштабном проекте «Промзона» (2019) художник прибегал к рассказу, документальной видеосъемке, инсталляциям из найденных предметов и даже запахов, которые вместе соединились в комплексный многослойный корпус,

позволивший затронуть не только вопросы репрезентации пространства, но также содержательно перейти к проблемам истории и постпамяти.

В серии «Русское нигде» Отдельнов продолжает более плотно работать с текстом — найденные в сети цитаты художник превращает в световые инсталляции, напоминающие вывески ближайшего районного магазина, и далее встраивает их в действительный ландшафт на фотографиях. Таким образом он достигает эффекта остранения.

Павел Отдельнов отдает себе отчет в невозможности непосредственной передачи реальности и применяет разную оптику — машинного и коллективного людского интеллекта. Это позволяет его отнести к постконцептуальной традиции. Обращаясь к выключенным из постоянного обращения и обитания ландшафтам, художник утверждает их существование и предлагает определять их через отрицание: эти места есть, но описать и идентифицировать их, даже имея точное изображение, не представляется возможным. Это «нигде», на самом деле, оказывается везде и возникает из пустоты, которая в действительности является главным героем работ Отдельнова.

Марина Бобылева

 

Новая выставка художника Павла Отдельнова, проходящая под символичным названием «Русское нигде», оставляет впечатление завораживающее, в чем-то созвучное настроению фильмов Дэвида Линча. Если попытаться сформулировать сопротивляющийся вербализации зрительский остаточный шлейф, можно сказать, что представленные на выставке «энигматичные пейзажи»1 являют собой парадоксальное сочетание крайней отстраненности и материальности со сверхчеловеческой нежностью, переходящей в мистицизм.

В новом цикле художник возвращается к теме «не-мест»2 и продолжает исследование глубин нашего коллективного бессознательного через наведение фокуса на маргиналии урбанизма, но теперь его поэтика не-мест обогащается обращением к виртуальным образам. В искусствоведении термин «неместо», введенный изначально основателем ленд-арта Робертом Смитсоном, используется для обозначения порождаемых городской цивилизацией зон кратковременного и анонимного пребывания человека, стирающих человеческую идентичность. В философии, вслед за Мишелем Фуко, для их обозначения применяется термин «гетеротопия» (греч. «другое место»), где место идентифицируется через отличающий его особый режим жизни и особый хронотоп. Бесконечные казематы гаражей, уходящие в никуда пустынные трассы, промзоны, автодорожные развязки и другие «ничейные пространства» городских окраин «Русского нигде», — все то, что может открыться за любым поворотом наших привычных жизненных маршрутов (я думала, это картина, а это жизнь),— это и есть примеры гетеротопий со своей особой эстетикой и пространственно-временной конфигурацией. Гетеротопии / неместа нового цикла Павла Отдельнова столь узнаваемы каждому, кто живет в России, что вызывают неизбежный эффект глубинного дежавю, через который открывается вечно русское: везде одно и то же.

Некогда Мартин Хайдеггер в докладе «Строить, мыслить, жить» (1951), прочитанном им на конференции в Дармштадте по поводу строительства моста, показал, что идентичность места создается одновременно как его объективными пространственными параметрами, так и глазом смотрящего. При рассмотрении гетеротопий нового цикла Павла Отдельнова в голове сразу возникает вопрос об этом глазе, ответ на который, как представляется, является ключом к миру «Русского нигде». Знаменитый вопрос Мишеля Фуко «кто говорит?» в случае визуальных искусств следует переформулировать в «кто смотрит?». Если в предыдущих сериях Павла Отдельнова исполненный милосердия взгляд на изображаемые им не-места можно было приписать человеку из будущего3, то в «Русском нигде» подобная перспектива взгляда становится невозможной — улица Энтузиастов больше никуда не ведет, а на закрывающем весь горизонт монолитном бетонном заборе, изображенном на одной из картин, начертано: Будущее так и не наступило.

В «Русском нигде» Павел Отдельнов чутко уловил это недавно возникшее в коллективной чувственности переживание утраты будущего как человеческого проекта. Человек больше не проект самого себя, он больше не верит утратившим над ним власть мифам о том, что будущее в его руках. Инициативу перехватили нечеловеческие акторы: природная энтропия, переваривающая и стирающая с лица земли останки грандиозных социальных утопий, спровоцированное экологической катастрофой нашествие новых смертоносных вирусов, таящее угрозу самодвижение техники. Если будущее и предстает перед нами сегодня, то только в модусе личной эсхатологии (Россия — это край чудес, родился в ней и в ней исчез).

Так чей же глаз смотрит на эти дегуманизированные пространства так отстраненно, так дистанцированно, словно с высоты птичьего полета?

Может быть, это взгляд машины? В самом деле, в «Русском нигде» принципиально используется только машинная оптика: и в фотографических, и в живописных работах серии не нуждающиеся в человеческом присутствии ландшафты фиксируются как бы бесстрастным глазом машины. Художественный жест, который здесь вводит Павел Отдельнов и который еще более усиливает характерный для его прошлых работ эффект остранения,— взять за основу снимки, сделанные камерами Яндекса и Google, и восстановить по ним живописное изображение, — подводит к своему пределу тему дегуманизации изображенного пространства и смерти субъекта в искусстве. Сам художник называет этот прием «принципом смоделированного удаленного взгляда».

Однако, если это смотрит машина, почему тогда при взгляде на эти статичные пейзажи нас не покидает тревожащее предчувствие, что за видимым нами сокрыто нечто невидимое, будто что-то произошло или вот-вот произойдет? Откуда здесь вибрации тоски, щемящей ностальгии, фантомные боли по ушедшей эпохе и растворившемуся в этих дегуманизированных пейзажах человеку? По тем отсутствующим на картинах теням когда-то здесь живших, строивших, мечтавших, чьи мечты обратились в прах и быльем поросли. Или по тем, кто все еще продолжая жить посреди унылых не-мест, в безмерных обезличенных пространствах уходящей на наших глазах под землю и под тонны спрессованного времени советской (русской?) Атлантиды, также становятся невидимыми, превращаясь на картинах Павла Отдельнова в едва различимую метку, пустой знак человека, в призрак. Это не человеческий взгляд: человек в пространстве «Русского нигде» дематериализован (его ощутимое отсутствие дает мощный толчок воображению). И не машинный. Машины не ностальгируют, и мир не открывается им как присутствие. Тогда чей взгляд на землю отражен в Нигдее Павла Отдельнова?

Так мог бы смотреть на эти монотонные, почти лишенные красок, в прямом смысле нелепые пейзажи (никакой эстетики в этом нет) один из ангелов Вима Вендерса из «Неба над Берлином» (1987), Кассиэль, чье изначальное призвание состоит в том, чтобы собрать, засвидетельствовать, сохранить реальность. Или второй ангел Вендерса, Дамиэль, который, сострадая живущим здесь, до такой степени проникается этим несовершенным миром, что готов променять свое бессмертие на то, чтобы увидеть его глазами обычного смертного, например почувствовать смесь грусти, ностальгии, романтики и, наверное, безысходности, о которой сообщает одна из анонимных надписей, вынутых Павлом Отдельновым буквально из нашего коллективного бессознательного — из социальных сетей. В серии фотографий он с поэтической точностью использует дословные цитаты часто повторяющихся комментариев из пабликов, посвященных эстетике пасмурных захолустий, или, минуя эвфемизмы, русской разрухе4.

Руины, без сомнения, одна из репетитативных структур в работах Павла Отдельнова. В его художественном мире руины не столько репрезентируют события прошлого, сколько намекают на невозможность такой репрезентации, на герметичность опыта прошлого для нас. Хотя его исчезающие на глазах следы еще присутствуют в настоящем, оно не считывается нами и потому ужасает и притягивает одновременно. Впрочем, если посмотреть на вещи с другой стороны, не-места, которыми, вопреки всему сказанному, с помощью магической силы искусства заставляет нас любоваться Павел Отдельнов, возможно, последнее прибежище, где могут еще укрыться остатки изгоняемого человеческого от упакованного в глянец террора симулятивной реальности. И где среди немотствующих, пустынных захолустий с их вечно серым небом и разреженным светом, быть может, только еще и можно встретить ангела.

Светлана Полякова, из каталога к выставке Русское нигде


1 Зацепин К. А. Энигматический пейзаж // Пространство взгляда. Искусство 2000–2010-х годов. Сборник статей. Самара: Книжное издательство, 2016.

2 Прим. ред.: термин «не-место», используемый сразу несколькими направлениями гуманитарных наук, имеет различное написание как в русском, так и в английском языке. Употребление этого понятия с дефисом характерно для описания художественной концепции Роберта Смитсона, речь о котором пойдет далее в тексте, для культурологии (см., например: Ж. Бодрийяр. Символический обмен и смерть), а также для антропологии (см., например: М. Оже. Введение в антропологию гипермодерна). В то же время в исследованиях утопии и в урбанистике этот термин преимущественно употребляется без дефиса (например, Юрием Сапрыкиным). Следует, впрочем, заметить, что в русскоязычном академическом и публицистическом дискурсе до сих пор не существует устоявшегося словоупотребления этого термина, а в некоторых случаях он может иметь разные лексические значения.

3 См. Полякова С. В. Не-место в искусстве и в постчеловеческом мире // Диалог искусств. 2017. № 4

4 Дополнительный смысл использованные в работах фразы обретают, если знать, что красный шрифт для них намеренно заказан в той же конторе, которая изготавливает вывески таких типовых элементов ландшафта городских окраин, как строительные рынки или сеть магазинов «Пятерочка».

eng|рус